COVID-19 în Republica Moldova

Самоуверенность, медлительность и ошибки в диагностике: Почему Италия оказалась бессильна перед коронавирусом

Месяц назад Италия с беспокойством смотрела на Китай, эпицентр пандемии, но волнение купировалось чувством, что «у нас-то все под контролем». Случаев заражения в первой декаде февраля было три, все они импортированы из азиатской страны. Больных изолировали в инфекционном боксе одной из столичных больниц.

Первым «домашним» больным оказался 38-летний мужчина, спортсмен, без какой-либо связи с Китаем, проживавший в Кодоньо – городке с населением 15 000 человек в 60 километрах от Милана. Пока его лечили в местной больнице от атипичной (но еще не «уханьской» разновидности) пневмонии, вирус успел успешно атаковать медицинский персонал. Ученым не удалось идентифицировать «нулевого пациента», то есть того, кто заразил этого человека, поэтому сдерживание вируса осложнилось.

По мнению экспертов, вирус циркулировал в Италии еще в течение нескольких недель до этого. Заболевшим ставили ошибочный диагноз – грипп. Не подававшие внешние признаки заражения бессимптомные пациенты продолжали ходить на работу, посещать кинотеатры, оттягиваться на вечеринках и трибунах стадионов, передавая вирус окружающим. «Тот, кого мы называем первым пациентом, скорее всего, был пациентом номер 200, а может и больше», – сказал вирусолог Фабрицио Преглиаско.

Только в воскресенье, 23 февраля, когда официальное число инфицированных превысило 130, правительство приказало полностью закрыть 11 населенных пунктов Ломбардии и Венето, в которых проживает 50 000 человек и где зарегистрировано большинство инфекций. Несмотря на принятие достаточно строгой меры, в правительстве страны настроены были довольно благодушно. 27 февраля лидер Демократической партии, входящей в правящую коалицию, Никола Дзингаретти опубликовал свое фото с бокалом вина в руке на «аперитиве в Милане» и призывом «не будем изменять нашим привычкам».

Численность заболевших к тому времени едва достигла 400, а количество умерших только-только стало двузначным. Распространявшиеся слухи, что вирус имеет антиазиатскую ориентацию и европейцам ничем особо страшным не грозит, расслабляли. Авиасообщение не перекрывали, бары–кафе–рестораны работали в привычном режиме. Италия – южная страна, в бюджете которой поступления от отпускного туризма занимают видное место, и потому власти до последнего рассчитывали, что перекрывать эту статью дохода не придется. А уж об остановке промышленных предприятий речь и вообще не велась.

Неумение хранить тайны и слишком мягкий карантин

Успокоить нацию получилось на крайне непродолжительное время: через десять дней Дзингаретти пришлось публиковать новое видео в своем аккаунте в Facebook – уже с сообщением «я заболел». Официальная статистика в тот момент показывала 5833 заболевших и 233 погибших. Власти задумались наконец о принятии неотложных жестких мер.

Но думали они, если так можно выразиться, слишком громко: информация о плане закрыть север страны на карантин, исполнение которого наметили на 9 марта, утекла в массы на сутки раньше. Толпы миланцев, которым было куда бежать из города, готовящегося к введению осадного положения, ломанулись на юг. Прихватив с собой и вирус, естественно. Так эпидемия легко и просто распространилась на всю страну.

Карантин, введенный правительством Конте, носил, мягко говоря, странный характер. Ничего общего с понятием «полная изоляция» он не имел. Люди продолжали ходить на работу, давиться в магазинных очередях.

Прибывшие спустя две недели в Италию для передачи опыта борьбы с пандемией китайцы были крайне удивлены: «Вы это называете карантином и мечтаете о победе над вирусом? Надо так, как у нас: остановить производство и полностью прекратить контакты».

«Так, как у нас» в европейской стране победившей демократии делать нельзя. Коллеги по ЕС моментально заверещат о нарушениях прав человека и авторитаризме. Стальной рукой к счастью – это не про Конте. Которого, впрочем, ситуация все равно прижала и заставила пойти на закрытие производств. И в немалой степени принятию этого решения поспособствовали евросоюзные друзья, отказавшие в помощи медоборудованием, лекарствами и элементарными масками.

Когда вопрос быть или не быть Италии встал во весь рост, премьер-министр решился наконец пойти просить помощи у «автократических режимов»: Китая, Кубы, России. И те пришли на помощь, отправив не только необходимые материалы и оборудование, но послав еще и бригады своих специалистов.

Главная причина – секвестр здравоохранения

Правда, до «когда это все закончится» еще очень далеко. В это воскресенье министерство здравоохранения и внутренних дел запретило людям менять место пребывания, за исключением доказанных потребностей по работе, неотложным причинам или состоянию здоровья. До сих пор разрешалось путешествовать из одного города в другой, чтобы вернуться в собственную резиденцию, поэтому многие люди, особенно студенты, массово переехали с севера на юг, менее затронутый эпидемией.

По словам замминистра здравоохранения Сандры Зампа, Италия только сейчас начала оценивать серьезность ситуации. До того она воспринимала пример Китая не как практическое предупреждение, а как «научно-фантастический фильм, который нас не касается». Позже, когда разразился кризис в области здравоохранения Италии, остальная Европа и США посмотрели на трансальпийскую страну «так же, как мы смотрели на Китай». Сейчас пресса пестрит объяснениями, «почему вспышка в Италии превратилась в настоящий водоворот.

Среди причин, по словам Corriere Della Sera, можно найти высокую составляющую пожилого населения (65+) в итальянском обществе – 26%.

И слишком большое количество людей в возрасте от 30 до 49 лет, проживающих с родителями – 20% (в Германии, где смертность от коронавируса в несколько раз ниже итальянской, эта категория составляет 10% населения). И чрезмерно высокий средний возраст больных – 66 лет (в Германии – 47). И мало уделяемое внимание тестированию молодежи, а она в силу своей высокой мобильности и меньшей восприимчивости к вирусу как раз и является основным его переносчиком-распространителем.

Не акцентируют внимание только на одной, но главной причине: итальянское здравоохранение не было готово встретить атаку эпидемии во всеоружии. Не хватало масок, респираторов, аппаратов искусственной вентиляции легких, специализированных коек в реанимациях и инфекционных отделениях (сравните: в Германии – 29,2 койки на каждые сто тысяч населения, в Италии – 12,5).

А сложилось такое положение по одной простой причине: Евросоюз, созданный для «взаимопомощи членов альянса», знает только одну форму вывода стран из финансового кризиса – каждая получающая кредит страна обязывается перевести свою жизнь в режим аскетизма. А ведь именно финансовый кризис и переживала Италия всего несколько лет назад. В итоге она существенно сокращала бюджетные расходы. Под сокращение первыми традиционно попадают сферы здравоохранения, образования и социальные программы. И если урезание финансирования двух последних – негативно, но не критично, то оставить медицину «без штанов» (тех же масок, противоинфекционной одежды и пр.) чревато.

«Италия преподносит урок всему миру», – пишет New York Times, буквально по косточкам разбирающая ситуацию и указывающая на ошибки властей. Урок по методике «как не надо поступать в критической ситуации». Но судя по действиям правительств Испании и Франции, итальянский урок не идет им впрок: медлительность и нерешительность Педро Санчеса и Эммануэля Макрона (вкупе с урезанным финансированием здравоохранения их стран) показывает, что они готовы и намерены наступить на те же грабли, что и Джузеппе Конте.

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о